Точная эстетика

Коллекция Руссель: Марат, когда пациент говорит: «Я хочу красивую улыбку», что вы оцениваете прежде, чем обсуждать форму и цвет зубов?

Марат Хасанов: Нам важно понять, каким сам пациент видит результат и что именно для него означает красивая улыбка. Затем начинается полная диагностика.
Помимо исследований мы оцениваем овал лица, форму губ, цвет волос, мимику при разговоре и улыбке, а также комплекцию, типаж и стиль человека.
Нам важно видеть образ целиком.

К. Р.: Почему эстетическая работа в вашем подходе начинается с функции?

М. Х.: Для меня работа с керамическими винирами начинается со здоровья и функции зубов. Нам важно, чтобы пациент правильно и безопасно жевал. Только на этой основе можно строить эстетический результат, рассчитанный на долгий срок.

К. Р.: Какой результат вы считаете по-настоящему эстетичным? Должно ли быть заметно, что человек обращался к стоматологу?

М. Х.: Для меня главный показатель — когда пациент начинает чаще улыбаться и перестаёт стесняться своей улыбки. А насколько заметным будет результат, зависит от его запроса. Кому-то важна максимальная естественность, кому-то — более яркая эстетика.
Главное, чтобы решение соответствовало человеку и не противоречило здоровью и функции.

К. Р.: Сегодня легко узнать улыбки, созданные по одному шаблону. Как вы сохраняете индивидуальность?

М. Х.: Одинаковых решений быть не может. Мы работаем с конкретным человеком, его чертами и запросом.

К. Р.: Бывали случаи, когда вы отказывали пациенту в установке виниров, потому что сначала требовалось восстановить здоровье и функцию?

М. Х.: Конечно. Если зубы требуют лечения или есть проблемы с прикусом, сначала нужно заниматься этим. От состояния зубов и функции во многом зависят предсказуемость и долговечность эстетического результата.

К. Р.: Вы установили более 3000 виниров. Чему такой объём практики научил вас?

М. Х.: Точнее слышать пациента. Люди не всегда сразу формулируют, какой результат действительно хотят получить: иногда ориентируются на чужое мнение или боятся, что их выбор не одобрят.
Для врача важно помочь человеку понять собственный запрос.

К. Р.: Один из принципов клиники — малоинвазивное вмешательство. Что это означает на практике?

М. Х.: Максимальное сохранение здоровых тканей зуба и минимальную обработку. Толщина наших виниров — 0,3–0,5 мм.
Сохранить больший объём собственных тканей часто помогает ортодонтическая подготовка — выравнивание зубов на брекетах или элайнерах. Чем правильнее положение зубов, тем меньше требуется вмешательства.

К. Р.: Как строится путь пациента от первой консультации до согласования будущей улыбки?

М. Х.: До любых манипуляций мы изготавливаем макет будущей улыбки и примеряем его прямо на зубы. Пациент заранее видит предполагаемый результат, вместе мы согласовываем форму, пропорции и цвет. Только после этого приступаем к подготовке.
Изготовление макета занимает четыре-пять дней.

К. Р.: В клинике используют операционный микроскоп и индивидуальную увеличительную оптику. Что это меняет?

М. Х.: Увеличение позволяет врачу работать точнее: видеть то, что невозможно рассмотреть невооружённым глазом, бережнее сохранять здоровые ткани и проводить сложное лечение каналов.
Для современной стоматологии это важный инструмент контроля качества.

К. Р.: Какие технологии последних лет сделали лечение более предсказуемым?

М. Х.: Переход на цифровой протокол. Мы ушли от традиционных слепков: сканируем зубы и создаём будущую улыбку в виртуальном пространстве. Это повысило точность работы и сделало результат более предсказуемым.

К. Р.: Вы говорите, что с первых дней в клинику стали приходить целыми семьями. Что для вас стоит за этим выбором?

М. Х.: Для меня это прежде всего про доверие.

К. Р.: Что особенно важно в первом знакомстве ребёнка со стоматологом?

М. Х.: Мы проводим адаптационные встречи и школу гигиены, где ребёнок и родители могут познакомиться с доктором и клиникой в игровой форме. Важно, чтобы первый опыт не был связан со страхом и ощущением давления.

К. Р.: Почему для семьи важно, чтобы специалисты разных направлений работали в одной клинике?

М. Х.: Сложные случаи мы ведём командой. Ортодонт, ортопед, терапевт и хирург могут работать в рамках одного плана лечения, обсуждать пациента между собой и видеть общую задачу.

К. Р.: Как пациент понимает, что ему предлагают действительно необходимое лечение?

М. Х.: Мы проводим полную диагностику и фотопротокол. Врач показывает пациенту состояние каждого зуба и подробно объясняет ситуацию. Обычно предлагаем минимум три варианта плана — от базового, включающего необходимое лечение, до комплексного. Человек понимает различия и выбирает тот вариант, который ему подходит.

К. Р.: Софья, за какую часть жизни клиники отвечаете вы?

Софья Хасанова.: Я генеральный директор и отвечаю за административную часть, команду, экономику и развитие клиники, включая запуск новых направлений. При этом ключевые решения мы принимаем вместе с Маратом. У нас могут быть разные точки зрения, но именно в обсуждении часто рождается лучшее решение.

Я отношусь к клинике как к своему дому. Мне важно, чтобы здесь не возникало ощущения больницы — даже на уровне запаха.
Лечение зубов само по себе может вызывать напряжение, и пространство не должно его усиливать. Я так же внимательно отношусь к атмосфере внутри команды: люди должны иметь возможность спокойно говорить о рабочих вопросах и высказывать своё мнение. Мне кажется, пациенты это чувствуют.

К. Р.: Что замечаете вы — как руководитель и человек, который много общается с пациентами?

С. Х.: Я люблю находиться в клинике и почти всегда разговариваю с пациентами.
Мне важно не только то, как прошло лечение, но и как человек себя чувствует.
Со мной делятся эмоциями, иногда спрашивают совета по поводу цвета или формы. Особенно запоминаются люди, которые годами стеснялись улыбаться, а после лечения начинают делать это совершенно свободно. Такие моменты очень заряжают.
В них особенно ясно понимаешь смысл нашей работы.

К. Р.: Из каких деталей складывается ощущение спокойствия и безопасности ещё до начала лечения?

С. Х.: Здесь лечатся наши дети, родственники и близкие. Для меня это самая личная мера доверия к врачам и ко всем процессам внутри клиники.
Мне важно и то, как человека встречают. Доброжелательность администраторов должна быть естественной: они действительно внимательны к людям, готовы разговаривать о том, что волнует или тревожит. То же пациенты отмечают и в общении с врачами.

К. Р.: Какое профессиональное качество Марата вы особенно цените? В чём он не готов идти на компромисс?

С. Х.: Он умеет услышать человека и готов потратить дополнительное время, чтобы понять его запрос. При этом у Марата очень тонкое эстетическое видение: он замечает детали, которые иногда не вижу даже я, и благодаря этому каждая работа получается индивидуальной. Но если желание пациента может навредить здоровью или для процедуры нет показаний, он скажет «нет» и предложит другой вариант.

К. Р.: Насколько ваши представления о красоте совпадают? Случается спорить об эстетике?

С. Х.: В целом совпадают, хотя Марат гораздо тоньше видит детали. Я доверяю его профессиональному взгляду и не вмешиваюсь во врачебную часть. Мы можем обсуждать эстетику, но главное для нас — запрос самого пациента. Важно помочь человеку услышать себя, а не ориентироваться на чужое мнение.

К. Р.: Каким вы хотите видеть отношение к эстетической стоматологии через пять лет?

М. Х.: Мне хотелось бы, чтобы её воспринимали прежде всего как часть здоровья зубов. Задача эстетической стоматологии — восстановить функцию и на этой основе создать красивый результат.
Чтобы улыбка служила долго, эстетика и функция должны работать вместе.

К. Р.: Что должен почувствовать человек, впервые увидев свою новую улыбку?

С. Х.: Мне хочется, чтобы он посмотрел на себя и подумал: «Почему я не сделал этого раньше?» Потому что для многих после этого действительно меняется то, как они улыбаются, общаются и ощущают себя.